Новости

От лечения мокрицами до свального греха: история петербургских бань

Первые бани Петербурга

Бани в Петербурге появились сразу же после основания города. Первое время их разрешали строить всем желающим, соблюдая два условия: размещать подальше от жилья и не использовать дерево. Пошлинами бани не облагались.

Вскоре Пётр Первый заметил народную любовь к мытью и решил извлечь из неё пользу. В 1704 году император издал указ, согласно которому в России вводились денежные сборы с бань. Причём налоги приходилось платить не только за общественные парные, но и за частные. С бояр брали 3 рубля, со служивых — 1 рубль, а со стрельцов, казаков и крестьян — по 15 копеек в год. Важность «банного налога» отметил побывавший в Петербурге путешественник Обри де Ла Моттре:

«Каждый должен заплатить казне за купание больше, чем даже турки платят владельцам бань. Те, кто имеет баню в собственном доме, также не освобождены от этого: они и их дети и слуги должны платить на тех же условиях, как и в общественных банях; после таверн это одна из самых больших статей дохода короны».

Чище любой ценой: пиявки, кровопускание и другие способы поправить здоровье

Бани братьев Егоровых

Пётр Первый любил попариться: даже в походных условиях император делал это стабильно каждую неделю, а если хворал, то и чаще. В бане он лечился традиционными на тот момент средствами. В ход шли кровопускания, снадобья из толчёных червей и мокриц. Ещё одним популярным средством были пиявки.

Первое время царь посещал общественные бани, но когда был построен Петергоф, распорядился устроить там парную для личного пользования.

Монплезирская мыльня ничем не отличалась от городских заведений, за исключением маленького нюанса. Вместо камней на печи лежали огромные пушечные ядра, которые быстрее прогревали помещение, дольше держали тепло и были долговечнее.

Петровская баня не сохранилась, но её реконструкцию можно увидеть в музее «Банный корпус» в Петергофе.

Бани образцовые и не очень

Пловцы в банях Егоровых

К началу 1870-х годов в Петербурге было 46 общественных (их тогда называли торговыми) бань на 650 000 жителей, то есть по одной на 14 000 человек. Городское правительство следило за санитарной обстановкой и предписывало ограничивать потоки. Для бань был показатель вместимости от 50 до 120 человек. Но чем больше людей — тем больше доход, поэтому в некоторых заведениях могли мыться по 300 человек одновременно. Бывало и так, что без разделения по полу.

А. Дюма «Учитель фехтования»:

«Открыв дверь этой комнаты, я остолбенел: мне показалось, что какой-то новоявленный Мефистофель без моего ведома доставил меня на шабаш ведьм. Шум, гам, крики. Стыда у них не малейшего: мужчины моют женщин, женщины — мужчин. […] Минут через десять я пожаловался на жару и убежал, возмущённый этой безнравственностью, которая здесь, в Петербурге, считается настолько естественной, что о ней даже не говорят».

Лучшими считались бани, которые использовали воду из Невы. Хуже была репутация у тех, что стояли на Пряжке. Вода из «канавы», как тогда называли Екатерининский канал, пользовалась самой дурной славой.

Надбавка на парную

Бани братьев Егоровых

Поскольку для простых петербуржцев баня была предметом первой необходимости, то власти старались регулировать цены. В середине XIX века все заведения поделили на четыре разряда с установленной платой за вход. Кроме того, в банях разных разрядов были ещё и разные классы — то есть определённый набор услуг за деньги. Гостям предлагали банные принадлежности, помощь парильщика, цирюльника и других специалистов, продавался даже присмотр за одеждой.

Можно было ходить в общее отделение или снимать отдельный номер, что было удобно для семей. Это не считалось такой уж непозволительной роскошью даже для простых рабочих. Владельцы фабрик обязательно выдавали деньги на баню сверх жалованья. Эта надбавка никогда не оговаривалась, но подразумевалась по умолчанию.

«Се роскоши и вкуса храм!»

Фото: archivistus.ru
Проект Воронинских бань

Считалось, что в городе на Неве лучшие бани, но даже многое повидавших столичных жителей впечатлили Воронинские бани, которые сейчас известны как Фонарные. Они открылись в 1871 году, и за проект архитектор Павел Сюзор получил золотую медаль на Венской выставке.

Бани купца Воронина сразу привлекли всеобщее внимание.

Вода сюда поступала из собственного артезианского колодца и была проточной, имелись три мраморных бассейна, особым образом была спроектирована вентиляция. Но главная гордость — уникальное на тот момент устройство печей. Благодаря новшеству пар получался лёгкий, без гари и копоти.

Отделка была под стать технической «начинке». Гостей поражало великолепное убранство — зеркала, пальмы, бронзовые люстры, бьющие фонтаны, мраморные ванны. При этом доступ сюда был открыт всем желающим: имелись классы за 3, 5, 8 и 15 копеек.

Раздевалка женского отделения Воронинских бань
Фото: news.myseldon.com
Раздевалка мужского отделения Воронинских бань
Фото: news.myseldon.com

Баня пользовалась популярностью, однако слава о ней ходила не самая лестная. Всё дело в репутации Фонарного переулка, который был петербургским аналогом Квартала красных фонарей. Кроме того, поговаривали, что в Воронинские бани ходит Григорий Распутин. А его имя народная молва связывала с оргиями, пьяными бесчинствами и прочими непотребствами.

Недавно Фонарные бани открылись после реконструкции. Отдельные исторические интерьеры там сохранились, какие-то элементы восстановили по фотографиям и гравюрам. В целом пространство выглядит современным, но ощущение начала XX века уловить можно.

Оставьте комментарий
Рекомендации