Доктор Поляков (Дмитрий Честнов) — совсем ещё юный студент, который приезжает в непросветное Горелово из шумной красивой Москвы, где у него была страсть к опере и певице. Он по-глупому гордится своими пятёрками в дипломе, но он совсем не приспособлен к суровой и порой жестокой жизни. Операции делает неуверенно, волю не проявляет, быстро поддаётся соблазнам.
Спасает (и тут же губит) несчастного местная медсестра Анна Кирилловна (Екатерина Кукуй). Она бегает за Поляковым, как за маленьким мальчиком, и норовит заменить мать. Фонарёв неспроста отказывается от остальных героев повести, оставляя лишь Полякова, Анну Кирилловну и странную эпизодическую галлюцинацию (Михаил Тараканов / Андрей Бодренков). Фонарёв выходит сначала на местами слишком сентиментальную мелодраму между двумя персонажами, оказавшихся вместе по чистой случайности. А затем развивает действие до трагедии одной человеческой души, которая нигде не может найти покой в этой вселенной.
Но, пожалуй, даже мелодраматичная часть отношений между Поляковым и медсестрой выстроена крайне любопытно. Спектакль превращается не столько в историю о зависимости, сколько в историю о созависимости.
Особое место в этой маленькой постановке, где казалось бы нет разбега для экшена, занимает эротизм. Во время, можно сказать, постельной сцены, жгут из руки Полякова превращается в тугую алую верёвку, которая связывает влюблённых. Им обоим тесно в этих отношениях, но для обоих нет из них выхода, кроме смерти или выхода в иное пространство жизни. Герои придумали себе эту любовь от безысходности и беспросветности. Они тянут друг друга на дно. Зависимость Полякова от пагубного вещества рифмуется с зависимостью от чувств. Ни то, ни другое кончиться хорошо не может. И то, и другое в конечном итоге погубит героя и всех его окружающих.
Фонарёв работает тонко, точечно и в цель. Маленькое камерное пространство решено очень минималистично. По деревянному полу разбросан снег или его подобие, пара стульев, да луна в левом углу на заднем плане. Провинциальная глушь, кажется, и описана у Булгакова такой же невзрачной, бедной и разваливающейся. Вместо пациентов Фонарёв использует пустой стол, который позволяет актёрам выполнять различного рода трюки. Так может быть, лечат они не других, а раны собственной души?
Влияние мастера, конечно, заметно. Камерность пространства не обрезает крылья творчеству и не прерывает полёт души. Наоборот, ограничения слишком условной сцены позволяют режиссёру подключить воображение и нарисовать целую эпоху даже в рамках такой крохотной истории. Кажется, что сказалось ещё и влияние гения современного театра — Юрия Бутусова. Фонарёв обращается к специфической музыке: в спектакле можно услышать и new wave 80-х (New Order), и Born Slippy от Underworld и даже «Зимы не будет» группы «АукцЫон». Совмещение кардинально разных эпох в звуке и музыке позволяет сделать булгаковскую повесть универсальной, применимой ко всем временам и народам. А энергичные странные танцы добавляют этому спектаклю на небольшой сцене больше драйва.
И, конечно, удивляет финал, где доктор Поляков превращается в музыканта, который неустанно бьёт по барабанам, сооружённым из подручных средств. И то ли потеряв всех, он ещё больше погружается в тлен, собственные муки, воспалённый разум и метания души. То ли потеряв всех, он обретает незыблемую свободу хоть в этом мире, хоть в ином. Пусть это останется на выбор каждого зрителя. Булгаков наверняка бы предпочёл таинственное умолчание раскрытию всех козырных карт.
Комментарии к «Отчаяние от зависимости и смерть от любви: рецензия на спектакль «Морфий» в Небольшом драматическом театре»